Центральная Азия на перекрёстке: китайские инвестиции, российская турбулентность и хрупкое равновесие региональной экономики

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан входят в фазу, где традиционные модели роста, основанные на ресурсах и транзите, уже не гарантируют экономической устойчивости. Согласно отчёту консалтинговой компании Forvis Mazars , «регион постепенно перестает быть периферией мировой экономики и превращается в пространство пересечения интересов ведущих держав, альтернативных логистических маршрутов и источников ресурсной устойчивости».

Китайское доминирование и экономическая зависимость

Мас­штаб китайского при­сут­ствия в регионе не имеет аналогов. За 2025 год Казахстан получил инвестиции объёмом $25,8 млрд в рамках инициативы Belt & Road, став крупнейшим получателем в Центральной Азии. Примерно половина этих средств — $12 млрд — направлена в алюминиевую промышленность, ещё $7,5 млрд инвестировано в добычу и переработку меди.

Однако инвестиции — это лишь одна сторона медали. Согласно аналитикам Forvis Mazars, «концентрация торговых, инвестиционных и логистических потоков в одном направлении формирует структурную зависимость, повышая чувствительность экономики к внешним решениям». По итогам десяти месяцев 2025 года Казахстан экспортировал в Китай товаров на $12 млрд (19% общего экспорта) и импортировал из КНР на сумму $15 млрд (29% общего импорта).

Для Узбекистана ситуация ещё более остра. Китай сохраняет доминирующее влияние через инвестиции и инфраструктурные проекты. По состоянию на 1 января 2026 года в республике работало 5044 компании с китайским капиталом. При этом торговый дисбаланс ужасающий: за одиннадцать месяцев 2025 года Узбекистан экспортировал в Китай товаров всего на $2 млрд, тогда как импортировал на $13 млрд. Это создаёт, как указывают эксперты Forvis Mazars, «одностороннюю зависимость, когда страна становится уязвимой к внешним ценовым колебаниям, изменениям спроса и политике Пекина».

Железная дорога Китай–Кыргызстан–Узбекистан стоимостью $4,7 млрд (что эквивалентно более 26% ВВП Кыргызстана) усиливает это давление. Финансирование проекта подписано декабре 2025 года, но долговая нагрузка становится стратегической уязвимостью: государственный долг Кыргызстана составляет около $6,6 млрд (37,6% ВВП).

Россия: перемены в торговом режиме

Россия остаётся кри­ти­че­ски важ­ным торговым партнером для Казахстана и Кыргызстана, особенно для несырьевого экспорта. Но её статус быстро меняется. Ужесточение таможенного контроля со стороны Москвы, направленное на борьбу с «серым» импортом и товарами двойного назначения, перестраивает весь торговый режим.

В отчёте Forvis Mazars отмечается, что «речь идет не о временных сбоях, а о структурном изменении торгового режима. Для казахстанских компаний это означает повышение требований к прозрачности цепочек поставок, сертификации и логистическому планированию». Заторы на границе растут, транзакционные издержки увеличиваются, что снижает конкурентоспособность малого и среднего бизнеса.

Для Узбекистана и Кыргызстана Россия сохраняет роль крупнейшего источника денежных переводов. В Узбекистане в первой половине 2025 года переводы из России составили около 78% всех международных поступлений ($8,2 млрд). Для Кыргызстана по состоянию на ноябрь 2025 года объём переводов достиг исторического максимума $3,22 млрд, 93% которых поступило из России. Однако ужесточение миграционной политики создаёт неопределённость, которая может существенно подорвать экономику обеих стран.

Вода, энергия и долгосрочные риски

Если геополитика и инвестиции определяют краткосрочные перспективы, то вода и энергетика становятся системными ограничениями для долгосрочного развития. Проект канала Qosh Tepa в Афганистане протяжённостью около 285 км создаёт прямую угрозу водному балансу всего региона. Канал предназначен для орошения более 500 тыс. гектаров и будет отводить воду из Амударьи, что может привести к сокращению её поступлений в Узбекистан и Туркменистан.

По оценкам аналитиков, упомянутых в отчёте, при компенсации дефицита со стороны Узбекистана за счет увеличенного забора из Сырдарьи Казахстан может недополучать до 30–40% воды. Это угрожает аграрному производству в южных областях и создаёт экологические риски. Кыргызстан, в свою очередь, сталкивается с сокращением ледников и проблемами с наполнением водохранилищ. Режим чрезвычайной ситуации в энергетике был объявлен почти два года назад, и за 2024 год только на покрытие дефицита выделили почти 9 млрд сомов ($100 млн).

Казахстан и Узбекистан договорились поставлять Кыргызстану электроэнергию в осенне-зимний период, чтобы накопить воду в водохранилищах, которая возвращается весной для орошения. Это временное решение показывает, что без долгосрочной координации и инвестиций в водосберегающие технологии дефицит воды может стать критическим ограничителем развития.

Нефть, золото и валютная нестабильность

Казахстан остаётся зависимым от нефти. Значительная часть государственного бюджета — порядка 40–50% — формируется за счет добычи и экспорта углеводородов. В начале марта 2026 года котировки нефти марки Brent составляли около $82–83 за баррель благодаря геополитической напряжённости на Ближнем Востоке. Однако аналитики предупреждают о разрыве между краткосрочной ценовой волатильностью и среднесрочными фундаментальными ожиданиями профицита предложения.

Ключевой риск — зависимость от российской инфраструктуры. Около 80% казахстанской нефти экспортируется через Каспийский трубопроводный консорциум, при этом Италия остаётся ключевой точкой регистрации поставок. Инциденты на трубопроводе и геополитическая нестабильность усиливают уязвимость логистики. Казахстан ищет альтернативные маршруты через Каспийское море в южном направлении и в сторону Китая, но в среднесрочной перспективе полностью заменить российский коридор затруднительно.

Для Узбекистана и Кыргызстана золото служит более надёжным буфером. Экспорт золота из Узбекистана в 2025 году достиг примерно $9,8–9,9 млрд, обеспечивая около 37% товарного экспорта. JPMorgan прогнозирует рост цены золота до $6300 за унцию к концу 2026 года. Кыргызстан также опирается на золотодобычу — официально страна экспортировала около 6,2 тонны золота за десять месяцев 2025 года, но международные источники указывают на значительно большие объёмы.

Макроэкономическая стабильность региона остаётся хрупкой. В Казахстане инфляция по итогам 2025 года составила 12,3%, а Национальный банк сохранил базовую ставку на уровне 18%. Летом 2025 года курс тенге ослаб до уровней около 550 за доллар США, требуя прямых валютных интервенций центрального банка.

Диверсификация логистики и иранская переменная

На фоне растущей напряжённости между Россией и Западом, а также ужесточения санкционной политики, страны Центральной Азии пытаются диверсифицировать логистические маршруты через Иран. В 2025 году товарооборот между Казахстаном и Ираном достиг $396,1 млн, увеличившись на 33,6%. Запуск контейнерного поезда по маршруту Казахстан–Туркменистан–Иран–Турция упростил логистику, и объём перевозок по направлению Север–Юг вырос почти на 53%.

Однако авиаудары по территории Ирана и гибель высшего государственного руководства способны существенно повлиять на торговые потоки. Согласно отчёту Forvis Mazars, «дестабилизация политической системы может привести к перебоям в работе транспортной инфраструктуры, росту страховых и логистических издержек. В краткосрочной перспективе это усилит неопределённость и риски для внешней торговли, однако в среднесрочной — может стимулировать Казахстан активнее диверсифицировать маршруты через Каспий и Южный Кавказ».

Блокировка Ираном Ормузского пролива представляет двойственную угрозу. С одной стороны, ограничение судоходства может привести к скачку мировых цен на нефть, что краткосрочно благоприятно для экспортёров углеводородов. С другой — удорожание энергоносителей в Китае транслируется в рост цен на китайские товары, которые остаются основным источником импорта для всего региона. В условиях уже высокой инфляции это создаёт дополнительное давление на реальные доходы населения.

Цифровизация как выход

На фоне внешних вызовов цифровизация становится наиболее перспективным направлением структурной трансформации. В Казахстане Astana Hub объединяет около 2000 ИТ-компаний с экспортом услуг на уровне $1 млрд. В Узбекистане первый национальный «единорог» — финтех-холдинг Uzum — привлёк в августе 2025 года $70 млн от Tencent и VR Capital, что повысило его оценку до $1,5 млрд.

Узбекистан внедряет ИИ-модули для автоматического расчёта рыночных цен в системе государственных закупок начиная с марта 2026 года, что должно повысить прозрачность и снизить коррупцию. По плану, к 2030 году должно быть реализовано около 1500 государственных услуг в цифровом формате с целью сбережения бюджета в 25 триллионов сумов.

Выводы: равновесие между зависимостью и развитием

Центральная Азия находится в критической фазе своего развития. Как резюмирует Forvis Mazars, «количественный рост — за счет ресурсов, транзита или расширения торговли — больше не гарантирует устойчивости. Ключевым становится переход от масштабирования к управлению сложностью: способности учитывать внешние макроэффекты, диверсифицировать экономические модели, балансировать между внешними центрами силы и развивать внутренние институты».

Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан располагают необходимыми ресурсами — от природного сырья до человеческого капитала. Однако без структурных реформ, инвестиций в водосберегающие технологии, энергетическую диверсификацию и цифровизацию, регион останется пассивным объектом глобальных процессов. В ближайшие 2–3 года решения, принимаемые в Астане, Ташкенте и Бишкеке, определят, будут ли страны Центральной Азии архитекторами собственного будущего или заложниками внешних сил.

Forvis Mazars – международная, независимая и интегрированная компания, оказывающая услуги в сфере аудита, бухгалтерского учета, налогов и консалтинга. Компания обладает глубокой экспертизой в анализе экономических и геополитических процессов в странах Центральной Азии, включая Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. Данный отчёт и анализ подготовлены командой Forvis Mazars Central Asia на основе комплексного исследования макроэкономических тенденций, инвестиционных потоков, торговых связей и геополитических факторов, влияющих на развитие региона. LinkedIn Forvis Mazars Central Asia