ИИ: Узбекистан рискует проиграть не роботам, а разрыву в возможностях

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Узбекистан не должен бояться того, что искусственный интеллект уничтожит рабочие места. Он должен бояться того, что ИИ создаст две страны внутри одной — ту, где технология ускоряет рост, и ту, где её просто нет. Такой вывод содержится в докладе Института макроэкономических и региональных исследований (IMRS), посвящённом рискам ИИ для Узбекистана.

По оценке авторов, основной риск — не массовое вытеснение занятости, а ускорение разрыва в производительности, доходах и возможностях между теми, кто получает доступ к инструментам ИИ, и теми, кто остаётся вне этого доступа. Поэтому, по данным IMRS, политика должна быть не просто «про ИИ», а про инклюзивное внедрение ИИ.

Международные данные подтверждают эту логику. МВФ фиксирует, что почти 40% рабочих мест в мире подвержены воздействию искусственного интеллекта — в развитых экономиках этот показатель достигает 60%, тогда как в странах с низким доходом составляет лишь 26%. Казалось бы, Узбекистану волноваться не о чем. Однако фонд предупреждает: ИИ усиливает неравенство не только по трудовым доходам, но и по капиталу. У тех, кто имеет навыки и инфраструктуру, доходы растут быстрее. У остальных усиливается отставание.

ОЭСР добавляет важный нюанс. Генеративный ИИ уже используют 31% малых и средних предприятий в мире, и 65% из них фиксируют рост производительности. При этом 83% компаний пока не видят никакого влияния на общую численность персонала. Иными словами, массовых увольнений не происходит — зато те, кто внедрил ИИ, работают эффективнее и зарабатывают больше. Для Узбекистана, как отмечает IMRS, отсюда следует парадоксальный вывод: приоритетом должно стать не противодействие безработице, а ускорение распространения ИИ в бизнесе — прежде всего среди малых и средних предприятий.

Всемирный экономический форум уточняет масштаб надвигающейся трансформации: 86% работодателей ожидают, что ИИ существенно изменит их бизнес к 2030 году. На каждые 100 работников 59 потребуется переобучение. И 11 из них рискуют его не получить. Именно эта «щель» — между теми, кто переподготовится, и теми, кто останется позади — и является, по мнению IMRS, ключевой линией будущего расслоения.

Без адресной политики ИИ может одновременно ускорить рост и усилить внутреннее расслоение по навыкам, регионам, полу и размеру бизнеса.

Лидер региона с неравномерным стартом

На фоне соседей Узбекистан выглядит убедительно. По данным UNDP, в Government AI Readiness Index 2024 страна набрала 53,45 балла, заняла 70-е место в мире и вышла на первое место среди государств Центральной Азии. Страна уже вошла в то, что IMRS называет «окном возможностей» — момент, когда правильные политические решения способны определить траекторию развития на десятилетия вперёд.

Однако стартовые условия внутри страны разительно неравномерны. Лишь 66% населения охвачено сетями 4G, причём полноценная 4G-доступность сосредоточена преимущественно в крупных городах, где проживает около 43% граждан. В сельской местности использование интернета и цифровых сервисов остаётся значительно ниже. Женщины составляют лишь 11% студентов IT-направлений — в условиях, когда именно цифровые компетенции становятся главным фактором карьерного роста, подобная диспропорция рискует закрепиться и углубиться.

Отдельную тревогу вызывает положение малого и среднего бизнеса. МСП составляют около 92% всех предприятий Узбекистана, обеспечивают примерно 75% занятости и формируют более половины ВВП страны. Это становой хребет экономики — и одновременно её самое уязвимое звено в гонке за ИИ: предприятия этого сегмента сильнее других ограничены в доступе к капиталу, вычислительным ресурсам и квалифицированным специалистам.

Что предлагает IMRS

Доклад формулирует четыре конкретных меры, призванных сделать внедрение ИИ инклюзивным.

Первая — обеспечить каждую махаллю доступом к единому ИИ-ассистенту, способному консультировать граждан по вопросам государственных услуг. Реализация предполагает интеграцию существующих госсервисов с единой платформой и адаптацию интерфейса под низкий уровень цифровой грамотности. Схожие решения уже работают в Китае и Южной Корее, где ИИ-ассистенты в муниципальных сервисах существенно снижают нагрузку на административный аппарат.

Вторая мера — создание «AI Sandbox Zones», специальных регуляторных песочниц для регионов, где можно быстро тестировать и внедрять инновационные решения в особом правовом режиме. Британский опыт здесь показателен: регуляторная песочница Financial Conduct Authority позволила более чем 700 компаниям протестировать свои продукты без риска столкнуться с полным регуляторным бременем.

Третья мера направлена непосредственно против гендерного и возрастного разрыва: программа ИИ-стажировок для женщин и молодёжи с субсидированием работодателей, обязательным минимумом обучения не менее шести месяцев и софинансированием заработной платы, привязанным к результатам закрепления работников. Сингапурский опыт, на который ссылается IMRS, показывает, что поддержка дохода во время обучения значительно повышает вовлечённость и снижает барьеры входа в новые профессии.

Четвёртая мера — механизм страхования переходного периода для работников, чья занятость или доход могут пострадать в результате внедрения ИИ. Финансировать его предлагается за счёт целевого сбора с крупных работодателей — от одного до двух процентов фонда оплаты труда — с возвратными льготами для компаний, обеспечивших переподготовку не менее 70% затронутых сотрудников. В Великобритании действует похожий механизм — apprenticeship levy в размере около 0,5% ФОТ. В Сингапуре программы поддержки предусматривают компенсацию дохода до 70–90% на период обучения.

Общий знаменатель всех четырёх мер — инклюзивность. Узбекистан занимает первое место в Центральной Азии по готовности к ИИ. Вопрос теперь не в том, успеет ли страна войти в технологическую гонку. Вопрос в том, для кого будет этот старт.